Перекресток Сусакина и Подольного

То, что добиться от ГИБДД правды или на худой конец признания ошибок практически невозможно, это аксиома. Причем эта аксиома приобретает просто абсолютное значение, когда начинаешь проходить по полному или почти полному бюрократическому кругу этой службы.

Процесс познания внутренней кухни ГИБДД у меня начался в июле этого года, когда выпала неприятность прийти на прием к командиру полка ДПС ГИБДД УВД ЮАО г. Москвы подполковнику Александру Сусакину. Как я уже дважды писал, пришел по делу трехлетней давности: в мае 2005 года меня вызвали повесткой в ДПС по подозрению в участии в ДТП, к которому я не имел никакого отношения. Написал объяснительную, предъявил к осмотру автомобиль – претензий нет. Но через три года выяснилось, что меня признали и участником, и виновником того самого ДТП. Так я оказался у Сусакина, чтобы узнать, как белое превратилось в черное и не смахивает ли это на фальсификацию. Подполковник с явными признаками мании величия встретил меня как личного врага. Пришлось сообщить о поведении подполковника начальнику Управления ГИБДД ГУВД по г. Москве генерал-майору Сергею Казанцеву. В положенный срок оттуда пришел ответ за подписью начальника 4-го отдела А.Ю.Новикова: «Ваше обращение направлено на рассмотрение руководству отдела ГИБДД УВД по ЮАО ГУВД по г. Москве. О результатах рассмотрения Вы будете уведомлены руководством указанного отдела ГИБДД дополнительно». Прошло три месяца – в ответ, как говорится, лишь эхо. Это нужно, видимо, понимать так, что манера поведения Сусакина признана руководством столичной ГИБДД соответствующей всем необходимым требованиям и стандартам.

Ответ самого Сусакина был лаконичным и прямым как жезл регулировщика: «По факту данного заявления была проведена служебная проверка, в ходе которой установлено, что на момент вынесения постановления о прекращении производства по делу об административном правонарушении со стороны инспектора розыска полка ДПС ГИБДД УВД ЮАО г. Москвы ст. сержанта милиции Поленова Д.В. нарушений действующего законодательства не усматривается». После этого пришлось обратиться в Департамент собственной безопасности МВД РФ. Оттуда заявление перекочевало в УСБ ГУВД по г. Москве, далее в УВД по ЮАО г. Москвы. Ответил начальник управления В.О.Агеев: «В ходе проведения проверки подтвердить или опровергнуть изложенные Вами в заявлении сведения о фальсификации сотрудниками ДПС административного материала по факту ДТП… не представилось возможным». То есть, может, было, может, нет – кому что нравится. Замечу, к таким витиеватым оборотам обычно прибегают пресс-секретари крупных компаний, и все знают, что за этим скрывается: факт был, но признавать его мы не собираемся. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что ответ г-на Агеева оказался самым правдивым из всех милицейских откликов.

Апофеозом крючкотворства, основанного, похоже, на информации Сусакина, стал ответ заместителя начальника управления ГИБДД ГУВД по г. Москве А.В.Подольного: «Факт фальсификации материалов дела о рассматриваемом дорожно-транспортном происшествии материалами проверки не подтвержден…». А откуда же черпал результаты г-н Агеев, который признался: ни подтвердить, ни опровергнуть данный факт не представляется возможным? Далее г-н Подольный сообщает: «Акт осмотра принадлежащего Вам автомобиля в материалах дела отсутствовал изначально и в опись документов, находящихся в материале, не внесен в связи с тем, что осмотр автомобиля … в установленном порядке и в присутствии понятых не проводился по причине Вашей неявки в полк ДПС ОГИБДД УВД по ЮАО г. Москвы по повесткам о необходимости явки в указанное подразделение и предоставления автомобиля для осмотра на 10.05.2005 года и 18.05.2005 года, направленным в Ваш адрес 30.04.2005 года». При этом г-н Подольный не объясняет, как я мог появиться в «указанном подразделении», если я физически отсутствовал в Москве, о чем секретарь редакции уведомлял инспектора. Опять же г-н Подольный вообще не упоминает, с какой целью инспектор потребовал предъявить к осмотру автомобиль. Неужели ради любопытства? Дальше–больше. По версии заместителя начальника ГИБДД Москвы, водитель пострадавшего автомобиля «запомнил марку, цвет и государственный регистрационный знак скрывшегося автомобиля и сомнений в достоверности предоставленных им сведений не было». Правда, если бы г-н Подольный удосужился хотя бы пролистать это дело, он бы заметил, что сомнения как раз были: тот самый водитель и цвет автомобиля назвал неправильно, и регистрационный номер указал приблизительно. Комментарии, как говорится, излишни. Но в любом случае эта история достойна того, чтобы довести ее до конца.