Сорок дней молчания

Завтра исполняется ровно 40 дней с момента убийства Анны Политковской. Все это время родственники трагически погибшей журналистки категорически отказываются от общения с прессой. Естественное желание не делать достоянием общественности простые человеческие чувства, связанные с болью от утраты близкого человека, подогревалось потоками лжи и домыслов об убийстве журналистки, тиражирующимися в «желтой прессе». И только для «Новых Известий» сын Анны Илья Политковский сделал исключение. Правда, общаться с нашим корреспондентом он согласился лишь по телефону.

За минувшие месяц и десять дней даже известные зарубежные СМИ перепечатывали недостоверные факты и откровенную чушь из ряда российских изданий. К примеру, опубликованное в одной из центральных газет сообщение, будто бы дочь Анны, Вера, в момент роковых выстрелов на Лесной улице находилась поблизости и могла видеть предполагаемых убийц. Эта выдумка привела в недоумение даже следственную группу: еще в первые часы после трагедии оперативники знали, что Веры не было рядом с матерью, она находилась на другом конце Москвы.

Все эти домыслы, конечно, обижают семью Политковской. Однако в целом, по словам Ильи Политковского, родственники Анны довольны тем, как идет следствие, насколько вообще могут быть довольны поиском убийц осиротевшие сын и дочь. Мама Анны Политковской только выписалась из больницы, где перенесла сложнейшую операцию, и сейчас проходит курс восстановительного лечения в одном из домов отдыха Подмосковья, а Вера, дочь Анны Политковской, ждет ребенка.

Главный итог сорока дней расследования – новых версий не появилось, но выдвинутые ранее позволяют говорить о том, что работа ведется в нужном направлении.

Как вспоминает Илья, Анна Политковская рассказывала детям о целях предстоящих командировок лишь изредка. Видимо, даже когда не было прямых угроз в ее адрес, она берегла их от лишних знаний, приносящих тревоги. Но даже того, что она рассказывала лишь иногда, было достаточно, чтоб дети принимались отговаривать мать от новых расследований: «Зачем тебе это? Это же очень опасно!» Она отвечала: «Людям плохо, я должна им помочь». И на этом мечты о спокойной жизни заканчивались.

Прямых угроз в последнее время, по словам Ильи Политковского, Анна не получала. Но она знала, что ее деятельность (и самое главное – ее правдивое изложение фактов в публикациях) настраивает против нее враждебно слишком многих. Но она была начеку с той памятной попытки помешать ее работе, когда во время полета в Беслан для проведения переговоров с террористами ей подали отравленный чай. «Я выпила принесенную стюардессой чашку всего на треть – и отключилась», – делилась Анна. Она расценивала попытку отравления как желание спецслужб не допустить ее до переговоров с террористами. Это покушение не только прибавило ей седых волос. Пошатнулось здоровье.

Однако Политковская не прекратила работу, не перестала ездить в командировки. Правда, по словам сына, с тех пор в поездки она брала собственные продукты – быстроразвариваемые каши, минеральную воду. Отчасти это было диетой – после отравления восстановление шло очень медленно, «специальное питание» спасало от возможных новых проблем со здоровьем. Гостеприимные кавказцы, видя перемену в ее поведении за столом, недоумевали: как же так, Аня в гостях, а ничего не ест и не пьет?! Анна вежливо объясняла: диета, желудок больной.

За ее резкую позицию, прямоту критики нередко называли Политковскую «журналистом-зеброй». Для нее существовало лишь черное и белое, но не полутона. Прежде чем сдать в печать очередной острый репортаж, она по несколько раз скрупулезно проверяла факты, документальные свидетельства, высказывания очевидцев. Она писала только правду. Было ясно, что ее публикации неугодны, и ей несколько раз предлагали охрану. Анна отказывалась.

КСТАТИ Как именно продвигается следствие по делу об убийстве Анны Политковской и какие версии отрабатывает Генпрокуратура, достоверно неизвестно, поскольку представители следственной бригады предпочитают хранить молчание. Последние результаты работы генпрокурор Юрий Чайка озвучил в конце октября на заседании постоянного Совета партнерства по вопросам внутренних дел и юстиции Россия–ЕС. «Уже допрошено несколько сотен лиц, просмотрено более 300 часов видеозаписи, назначено более 15 экспертных исследований, в том числе криминалистических, судебно-медицинских экспертиз», – заявил тогда г-н Чайка. Тогда генпрокурор отметил, что следствие отрабатывает различные версии, однако до сих пор не выделило среди них приоритетную. По другим данным, следствие сейчас отрабатывает две главные версии: так называемый чеченский след и месть Политковской со стороны героев ее публикаций из правоохранительной системы. В частности, часть следственной бригады уже ездила в Нижневартовск, где живут офицеры милиции, о «похождениях» которых в Чечне в свое время написала журналистка. Между тем некоторые из этих офицеров уже сами выступили в прессе, опровергая свою причастность к гибели Политковской. В качестве основной причины офицеры выдвигают «политическую версию» – журналистку якобы убили специально для подрыва престижа российских властей.