Церковь покарала священника

В четверг священник Сергий Таратохин, сосланный месяц назад в глухую тайгу за сочувствие Михаилу Ходорковскому, получил на руки указ правящего архиерея, по сути, являющийся запретом на профессию. Отныне о. Сергий не имеет права совершать богослужения и таинства, носить наперсный крест и облачения.

В документе, подписанном епископом Евстафием (Евдокимовым), говорится, что духовник МБХ понес кару «за вмешательство в политическую деятельность и за попытки вовлечения в нее прихожан».

Напомним: все началось с отказа о. Сергия освящать помещения, в которых пытаются избавиться от головной боли, вызванной соседством с МБХ, сотрудники колонии. «В тот день, когда я должен был встречаться с Михаилом Борисовичем, – рассказывает священник, – меня позвали освятить административные здания. Но я отказался, потому что мне пришлось бы благословить те муки, которые Михаил Борисович претерпевает... У нас с ним была одна встреча. Он очень приятный и добрый человек... А потом меня перестали пускать к заключенным. Придумали какой-то повод про истекший договор. Хотя никакого договора никогда не было...»

Демарш о. Сергия произошел в ноябре. Вскоре его вызвали «на ковер» к епископу, давшему понять пастырю доброму, что им недовольны в Москве. Съездив в столицу, архиерей заявил на собрании Читинского благочиния, что о. Сергий посадил «большое пятно на всю епархию», и зачитал указ о его переводе «ради церковной пользы» фактически в ссылку, в глухое горное таежное село, за 100 км от железной дороги. Священник считает, что при выборе места учитывалось отсутствие в Красном Чекое сотовой связи. После того как в прессе появились интервью духовника Ходорковского, было решено вообще запретить его в служении. И решение принималось не в Чите, а в Москве. Следует подчеркнуть: это первый в Московской патриархии случай дисциплинарного наказания по политическим мотивам с 1993 года, когда за публикацию материалов о сотрудничестве руководства РПЦ с КГБ был незаконно лишен сана отец Глеб Якунин.

Священник-расстрига теперь подыскивает работу в миру. Найти что-нибудь хлебное, учитывая шум, поднятый в Чите скандалом, будет нелегко. Но он говорит, что ни о чем не жалеет: «Я тихо-мирно служил – и тут присылают политического. «Промолчит батюшка или нет?» Я сделал все по совести. Если бы сейчас снова пришлось делать выбор – поступил бы так же...»